Дмитрий СТАРЦЕВ                                                                              Рассказы

ЖИЗНЬ МОРЯЦКАЯ

            - Принимай концы, Родина! – бросил с кормы на берег выброску матрос Жвакин. – Девять месяцев не общались!..

            - С родными женами! – вторил ему напарник Тельняшкин.

Друзья жили в одной каюте и о своих подругах наговорились более чем достаточно.

О своей жене Жвакин говорил так:

            - Стерва вербованная! Деревенщина! Глотнула городской жизни и скурвилась. Приду домой – первым делом намну ей бока! Мой дед всегда бабку по субботам охаживал вожжами. Для профилактики! 

- Моя Сильфида Семеновна не такая! – возмущался Тельняшкин циничностью друга.- Она у меня тихая и верная. Даже с соседями не общается. Сейчас же побегу домой, обрадую!

- Сейчас? На ночь глядя? Кнехт ты необтесанный! Кто ж по ночам по своим женам шляется! Ну, придешь ты сейчас домой, а там – долбежник. А может, два. Набьют тебе морду, испортят настроение на всю оставшуюся жизнь... Ложись! Утром вместе пойдем.   

- Сдурел ты под тропическим солнцем, Сашка!- взыграло ретивое у Тельняшкина.- Какой долбежник? Какая морда? Собирайся!  

- Нет, уж я лучше утром,- пробовал урезонить неразумного друга Жвакин.- Когда все успокоится, жена окурки выметет, подмажется, наведет понт – ну, как в романе Тургенева, вот тогда я и появлюсь.    

- Ну и оставайся на судне! В компании с тараканами. А я пойду! К своей законной! Тихой и верной!       

Тельняшкин хватает чемодан с колониальным товаром и устремляется на берег. Жвакин спокойно засыпает.

Утром его будит нечеловеческий крик.

- Сашка! Сашка, друг! – вопит Тельняшкин. – Почему ты меня не удержал ночью? Зачем отпустил на позор и сердцебиение?!     

- Что, что случилось? – зевает Жвакин. – Долбежника застал?      

- Да! Да! Соседа! Чистейшим человеком его считал! Квасом поил! Жвачкой угощал! А он мне морду набил! В шею вытолкал! Жена обругала! Зачем, говорит, радиограмму не дал? Предупреждать надо!.. А ведь – законная! Всю зарплату отдавал...  

Жвакин зевает еще сильнее:

- Я тебе, балбесу, что говорил? Говорил, что утро вечера почище? Говорил. Жена порядок наведет, окурки выметет. Еще отругает, что задерживаешься...    

Размазывая слезы кулаками, Тельняшкин падает на грудь верного друга.

ОПЯТЬ ОТКЛЮЧАЮТ

(На больную приморскую тему)    

В кабинет психиатра вошел человек с зажженной свечой в руках.

- Доктор! Вы думаете, население нашего города делится на богатых и бедных, белых и красных? Наших и ненаших? Как бы не так! Оно делится на тех, у кого в сутки по десять раз отключают свет, и на тех, у кого его не отключают совсем!     

- Понятное дело.   

- Я живу в несчастной Слесарной Слободке, – продолжал свеченосец. – Уже сколько времени с наступлением темноты ее жители, как солдаты во фронтовом окопе, погружаются во тьму. В окнах загораются пещерные свечи. А в это время соседняя улица Поросячья заливается огнями. Как Бродвей какой. Где справедливость? «Поделитесь с нами светом! – обратился я к совести шикующих соседей. – Давайте вместе одолевать экономическую пропасть!» Куда там! Обозвали коммунистом и дали по шее.     

- И поделом! Знай куда нос совать.     

- И тогда я решил докопаться, в чем причина нашего ежедевного отключения. Вы думаете, на Поросячьей живет крупный мафиози и поэтому свет там не отключают, а  Слесарную Слободку лишают электричества потому, что наш рубильник расположен ближе всех к дивану дежурного диспетчера? Нет! Я узнал, что все дело в таинственном ФИДЕРЕ! Это, понимаешь, такая вещь, которая одним дает, а другим не дает. Так уж она устроена. И изменить ничего нельзя. Но есть такие асы энергетики, которые этот самый Фидер могут повернуть куда угодно и сколько угодно, лишь бы смысл был.     

- Вот оно что!- вскричал доктор.- Оказывается, есть какой-то Фидер, и возле него крутятся асы! Я сколько времени питаюсь некипяченым супом, в моей электробритве поселились тараканы, а они – куда угодно! Ах, фидерасы!!!    

Возмущенный психиатр выхватил у посетителя зажженную свечу и с криком «Смерть фидерасам!» выскочил на улицу.

- За Родину, товарищи! – Устремился вслед посетитель.

ВИВАТ, ВЕТЕРАНЫ! 

В городе Н. открылось веселое заведение. И с первых дней приобрело большую, да что там – всенародную популярность. Очередь в него занимали коллективами и даже... семьями. Очередь росла, и ее разрешалось передавать по наследству.

Каждое утро специальный человек выходил к воротам и ставил химическим карандашом на ладони очередника порядковый номер. Примазавшихся без очереди хитрованов вешали на месте незамедлительно. Для дистрофиков Бюро погоды каждый час передавало направление и силу ветра.

Омываемый волнами Энского моря сей особняк с гостиницей для приезжих, баром и ломбардом начал приносить в дырявый бюджет города заметную прибыль. Сам товарищ Брюхер, градоначальник, взял шефство над заведением. Жизнь стала безоблачной. На радужных горизонтах города замаячили победные перспективы. Все были довольны.

Гармонию поголовного счастья нарушили ветераны Великой Отечественной.

- Гвардейцы! – начали они митинг у ворот заведения. – Что ж это получается? Колбасу нам в магазине давали без очереди?

- Давали!.. – прогудела толпа.

- За билетами куда надо мы стоим?

- Не стоим!

- Так почему ж в этот вонючий блиндаж мы должны стоять в одной очереди с дезертирами и поносниками?! Которые прятались за Уралом, когда мы кровь мешками проливали. К градоначальнику! За справедливостью!

Гремя медалями, скрипя протезами, к главе города явилась делегация.

- Без очереди нас! – потребовали ветераны. – Заслужили!

Мэр с пониманием отнесся к требованиям ветеранов. Он заключил с заведением соответствующий договор и добился для них ощутимых льгот. А также собственноручно приколотил под красным фонарем бронзовую доску с позолоченной надписью:

            ВЕТЕРАНЫ ВОВ ОБСЛУЖИВАЮТСЯ ВНЕ ОЧЕРЕДИ

- Можете посещать в любое удобное для вас время. Как гастроном.

Город совсем погрузился в гармонию. Городская казна пополнялась сказочно. Потесненные очередники из молодых молча сносили диктат. Но вот однажды в приемной мэра опять раздался медальный звон.

- Грабят! – застучали костылями нестареющие гвардейцы. – Как обыкновенных каких!

- ??? – не понял глава города.

- Налоги нам за все такое половинят? Половинят! И даже совсем костят. На лекарства имеем льготы? Имеем! Так почему же мы девицам должны платить сполна? Половинной скидки требуем!

- Сложно это, ребята, – почесал затылок мэр. – У них там хозрасчет, план и все такое. Соцсоревнование имеет место. Каждая копейка на счету...

- Посидел бы в мокром окопе!

- Ну, хорошо. Проведу я у них партсобрание. Попробую на патриотизм нажать. Дам им общественное поручение отработать за того парня... за ту девицу то есть. Может, согласятся.

- Да! Пусть послужат Советскому Союзу!

Уладил и это дело товарищ Брюхер. Прошел еще месяц полной идиллии и гармонии.

Но вот в городскую управу ворвалась директриса веселого заведения.

- Разбойники! – с ходу закричала она, тыча под нос мэру гроссбух. – Разоряют ветераны чертовы! Днем и ночью прут! Без очереди! За полцены! Девочкам сверхурочно приходится вкалывать! У многих орудия труда на износе!

- Ай-я-яй, Марфа Сидоровна! – покачал головой мэр. – К вам такие молодцы ходят! Орлы! Гордиться должны, а вы на них...

- Так дерутся ж, дьяволы! Милицию костылями дубасят. Но меня другое убило: вчера на носилках принесли облезлого хрыча. С него не только песок, пыль уже не сыплется! Так и он туда же! Потребовал обслужить его по первому разряду. Я, говорит, ветеран Великой Отечественной войны... 1812 года! Поручик Уведомленский! Явился, докладывает, по вашему объявлению!..  Вы понимаете?! Скажите мне ради всего святого, – взмолилась бандерша, – у нас было только две Великих Отечественных?.. Больше я так не могу! Уйми, мэр, своих ветеранов! Прими меры – или я и тебя вычеркну из очереди! 

Мэр был вынужден срочно собрать бравых гвардейцев.

- Жалобы на вас поступают, ребята. Порядок наводить надо.

- Ах, жалобы! На нас, защитников Родины?! Ну, мы наведем порядок!

И порядок был наведен.

Бывшее воинство быстро установило в заведении армейскую дисциплину. Бандершу за попытку саботажа отдали под трибунал, из непокорных девиц сформировали штрафную роту, а перед дверьми поставили часового с пулеметом. Красный фонарь заменили гусарской хоругвью, что могло означать одно: штафиркам и прочим очкарикам вход сюда строго заказан. Заведение заработало во фронтовом режиме.

Девицы вскоре взвыли. Подняли мятеж. Работать на износ за благодарность перед строем было не в традиции заведения. Вскоре особняк спустил флаг.

Сейчас в нем заседает Совет ветеранов, а от всего этого сохранилась пословица: в городе Н. был бардак, но в нем был порядок!